— Ладно, мы с Масяней пойдем отсюда, не будем вам мешать! — Колян подхватил на руки маленького хулигана и понес его прочь из кухни.

Масяня отбрыкивался и яростно палил куда попало из лазерного пистолета, но умудренный опытом Крокодил Крокодилович отсиживался в укрытии под столом и под шквальный огонь не попал.

— Интересно, зачем Катерина солила снег? — машинально лизнув свой палец в панировке из соленого порошка, задумалась Ирка. — Может быть, она ворожила? Вышла утречком на крылечко, написала на снегу имя суженого-ряженого и хорошенько присолила сугроб?

— Зачем это? — удивилась я.

— Не знаю. Может быть, чтобы любовь была крепкой и не портилась долго, как бочковые огурцы в ядреном рассоле! — предположила Ирка.

Я в ворожбе, мягко говоря, несильна, да и за подругой прежде особого интереса к колдовским обрядам не наблюдалось, а вот от Катерины можно было ожидать чего угодно. Я не поленилась подойти к окну, дернула на себя раму, перегнулась через подоконник и внимательно рассмотрела тонкий снежный ковер во дворе. Вроде никаких рун и каббалистических знаков…

— Может, Катя сыпала соль с крыльца, чтобы ноги на ступеньках не скользили? — вслух подумала я, возвращаясь к столу и вновь принимаясь за картошку, которую вызвалась почистить совершенно добровольно, только чтобы не участвовать в шумном сафари на аллигатора.

— Это ж сколько соли надо было бы высыпать? — усомнилась подруга. — Нет, определенно, она опять проделывала какие-то дурацкие опыты. Говорю же, девица очень стран…

— Тише! — одернула я.

По линолеуму коридора снова мокро шлепала лягушка-квакушка. Плюх, плюх, плюх! Пауза. Я посмотрела на проем: на сей раз Катерина не прошла мимо открытой двери.

— Лена, Ира! А я вас вижу! — потусторонним голосом с недобрым ликованием возвестила она, входя в кухню.