— С каким парнем?!

— Хороший парень, — убежденно сказала бабка. — Белый, чистый, бритый и перегаром не воняет.

Следующие полчаса я бегала по травмпункту и окрестностям, разыскивая хромоногую идиотку Катьку, которая ушла куда-то с чистым, бритым и трезвым парнем индоевропейского происхождения. Травмпункт располагался вблизи оживленной городской улицы, народу по ней шло немало, парни встречались во множестве, и под определение, данное бабкой, попадал каждый второй. То есть белыми и чистыми были практически все, бритыми многие, а дыхнуть для проверки трезвости я никого не просила — постеснялась.

Мороз обжигал щеки, однако я так забегалась, что вся взмокла и распахнула пальто. И Ирку тоже в жар бросило, когда она услышала об исчезновении ее подопечной.

— Как пропала? — ахнула она, когда я позвонила и сообщила пугающую новость. — Куда пропала?

— Ирка, если бы я знала, куда она пропала, я бы там ее и искала! — сердито рыкнула я. — Не тупи и не рассусоливай, звони ей, живо! Мобильник у нее с собой?

— Мобильник? Мобильник у нее: со мной! — убитым голосом ответила подружка.

Тут только я вспомнила, что Катькин папочка-тиран просил Ирку не подпускать его доченьку к телефону. К домашнему аппарату Ирка всякий раз сама подходила, а мобильник, значит, у Катерины просто конфисковала.

— И что же нам теперь делать? — растерялась я.

— А я почем знаю? — огрызнулась расстроенная Ирка. — Возвращайся, может, она тоже сама явится. Большая девочка, адрес знает, и деньги на такси у нее есть.

Однако большая девочка не явилась ни через час, ни через два, ни в Пионерский микрорайон к тете Ире, ни в отчий дом в центре города. Мы много раз звонили и на домашний телефон Катерины — там никто не брал трубку, и на сотовый Катькиному деспотическому папочке, но абонент был хронически недоступен.

— Что же это получается, тетя Ира? Потеряли вы чужого ребенка! — с укоризной заключил Колян.